Солнечный дом

Монтессори-клуб, г. Москва, +7 (903) 221-09-96

Когда мы были маленькими и учились в школе Монтессори

(Коллективное воспоминание)

16 марта 2008 года

Каждое утро мы собирались в кругу, и, по-моему, кто-нибудь вставал и рассказывал, как он провел день. Помню, обсуждали, кто что видел на выходных! Причём, одни рассказывали про музеи, другие — про снеговиков, а кто-то — про конфеты.

Я это тоже помню. А еще мы очень часто по музеям ходили вместе. Почему-то коврики вспомнила и уголок для чтения…

Коврики это да! На коленках джинсы протирались постоянно! У меня до сих пор все эти штаны валяются на даче… А на коленях еще несколько лет после закрытия школы была непробиваемая чешуя, и я ей ужасно гордился.

Еще мы в кругу различные наклейки получали. Например: “из-за меня никто не плачет”. У меня эти листочки до сих пор хранятся.

И у меня тоже огромная папка есть. Точно-точно! Я вспомнила! Мы всю неделю старались, чтобы потом наклеечки хорошие получить, и все обсуждали, стоит давать наклейку, или нет!

Память проясняется. Теперь осталось найти наклеечки, которые нам давали…А еще у меня перо есть! Это за красивое переписывание стихотворения.

Да- да- да, про переписывание пером я тоже помню.

Сказку какую-то ставили. Мы ещё с Катей охраной короля были. Вовремя не вышли и все перепутали. Как и многие, между прочим.

Ага, Помню. Это были Бременские музыканты. Я еще самого маленького охранника играла.

Это был спектакль про то, как ставят настоящий спектакль, и я была режиссером в нем.

А я помню наши новогодние сказки.

Это не сказки! Это Рождество Христово! Мы каждый год ставили спектакль. Помню, что играла Вифлеемскую звезду — светила фонарем в какую-то стекляшку, которая висела на занавесе, а в конце стишок красивый читала.

А я на флейте тогда играл мелодию. Особенно запомнился последний спектакль — мы к нему так готовились!

А помните наши колядки в Новый год? Сейчас уже, по-моему, так не принято, на колядки ходить. Но было очень весело! Ко мне домой ходили, так как я в соседнем доме жила.

Нам у Нины Максимовны и у Юльки Скидан больше всего конфет дали. Потом все вкусности — сладости делили – целый мешок набрали! Это и были мои единственные колядки в жизни…

А я помню: в школе было такое счастье — позвонить в колокольчик, я все ждала, когда он ко мне в руки попадет.

Да, колокольчики наши тоже помню. Наверное, их все должны помнить…

Не скрою, я очень волновалась, отправляясь на встречу с выпускниками нашей маленькой, но самой первой в России начальной Монтессори-школы. Честно говоря, уже давно ждала этой встречи, но нарочно не собирала ребят. Десять лет назад мы помогали им стать друзьями на всю жизнь, а не только на три школьных года – пусть, думаю, сами захотят теперь встретиться. И, наконец, раздался в моей квартире этот долгожданный звонок. Приходите, Елена Александровна, мы опять все вместе!

Я смотрела на них, давно повзрослевших, серьезных и смешливых, узнающих друг друга по скрытым воспоминаниям детства, прибежавших сегодня с цветами в маленькое кафе «Шоколадница» на Таганке.  И мне слышались наши давнишние взрослые споры, о том, как надобно обустроить школу для свободных детей, как дать им самостоятельность, и не получить в ответ анархистов и бездельников. Я даже нашла цитату из Марии Монтессори, в которой говорилось о том, чего именно нам хотелось достигнуть.

«Мысль о том, что ребенок является личностью самостоятельной, казалось, не придет в голову никогда и никому. Почти все моральные и философские идеи прежде были ориентированы на взрослых, и социальные вопросы детства ставились редко. Ребенок никогда не рассматривался как отдельный организм с различными потребностями, которые необходимо удовлетворить для того, чтобы добиться высочайших результатов в жизни».

(М. Монтессори «Разум ребенка»)

Вот именно такую школу самостоятельных и свободных детей мы строили в конце девяностых годов двадцатого века. Им было тогда от 5 до 9. В одну группу собрали тех, кто осваивал программу 1–2 класса обычной школы, а в другую – 3 – 4-го. (Слово «программа» употреблено здесь в традиционном смысле – то есть стандарт обычной российской школы). При этом каждый из детей шел своим собственным путем, в своих учебных достижениях часто превышая стандарт, а, бывало, и, снижая его планку. Ведь направление работы, темп, способ и общее время изучения школьного материала ребенок задавал себе сам в меру собственных возможностей, а не усредненно, как надлежит по стандартной программе. Дети сами несли ответственность за свое обучение. А учителя выстраивали школьную среду, чтобы у их учеников была полная возможность самостоятельно освоить программу начальной школы.

Уроков не было. День в школе начинался с круга-настроя. Педагоги иногда называли этот круг рефлексивным, потому что именно здесь осуществлялись первые попытки осмысления действительности. Учитель начинал работу с рефлексивным сознанием детей после 5,5 – 6 лет, когда уже пройдены основные сенситивные фазы развития чувств и языка. Попытки передать средствами языка ощущения или наблюдения через описание события и его анализ, прийти к формулировке вопроса, приблизиться к проблематизации – вот сложный, но плодотворный путь, по которому мы шли. Мы стремились, чтобы дети стали самостоятельными не только в действиях, но и в мыслях. Первое, что вспоминают наши выпускники, спустя 10 лет, – именно рефлексивные круги начала каждого дня. Пусть сейчас эти круги кажутся им наивными и детскими, но круг их нынешних взрослых интересов и выборов говорит сам за себя. Эти молодые люди смелы и самостоятельны в выборе собственного жизненного пути. Этого мы и желали им.

Еще они вспоминают «протертые коленки на джинсах». На самом деле речь идет о свободной работе с дидактическими материалами, которая каждый день разворачивалась на ковриках и на столахх. Каждый сам выбирал, чем он будет заниматься: математикой, русским, историей, астрономией, литературой или будет ставить химические или физические опыты. Кто-то учился писать буквы, а кто-то в библиотеке готовил доклад. Те, у кого не получалось или возникла проблема, сам подходил к учителю или к ассистенту и просил о помощи. В основном же дети работали самостоятельно. Когда та или иная работа была закончена полностью, они показывали ее учителю. Результат обсуждался. Что такое отметка дети не знали, она ни в коей мере не мотивировала их на ученье, но оценку своего труда обязательно получали, чаще в виде одобрения взрослых или других детей. Важнейшей же являлась самооценка ребенка, которая редко превышала истинную. Дети относились к себе очень строго. Строже, порой, чем мы, взрослые. Серьезная, деловая атмосфера свободной работы практически не давала им расслабиться, как часто бывает на обычном школьном уроке. Не бывало, чтобы дети бесцельно болтались по классу. Более опытные с желанием и добрым снисхождением помогали в работе младшим. А менее опытные, равняясь на старших, видели перспективу собственного роста. Детям никто не давал никаких заданий, не объяснял новую тему, никто их не спрашивал у доски. Свободная работа была основана на абсолютном доверии к ребенку, точнее, вере в его спонтанное стремление к познанию окружающего мира, дарованное природой и мудрым терпением взрослых, ожидающих от него самостоятельных открытий. Слова «учить детей» в нашей школе были почти запрещены. Дети в полном смысле слова учили себя сами….

Они все без особенного труда поступили в средние школы, некоторые перепрыгнули через пятый класс. На встрече выпускников кто-то вспомнил, как при поступлении в вуз смог за пару дней освоить забытый школьный курс биологии, да еще помочь в этом подруге. А Дима Уреке учится сразу в двух вузах и работает на двух работах! Они, действительно, и сейчас умеют сами себя учить и неустанно работать!

В основе нашей работы с детьми изначально лежал гуманистический подход, то есть, опора на идею создания условий для удовлетворения индивидуальных потребностей ребенка, заложенных в нем природой. При этом педагоги признавали уникальность жизненного пути каждого и так же природную способность человека к саморазвитию. Нам нравилась знаменитая «пирамида Абрахама Маслоу», ведущая человека от низших рангов потребностей – физиологических, в безопасности и пр. – до самой высшей – потребности в самоактуализации, проявления своих творческих возможностей. Мы наблюдали постепенное взросление детей в разные возрастные периоды их жизни и, следуя за детьми, пытались реально удовлетворить их актуальные и ближайшие потребности. И вот оказалось, что потребность быть частью социальной группы и активный поиск своего места в ней, проявляется у ребенка со все возрастающей силой в 5 – 6 лет. Вот как писала об этом учительница старшего класса Елена Викторовна Литвяк. “Мы наблюдали явное стремление детей к сотрудничеству друг с другом и со взрослыми во имя тех или иных общих целей. В личностном плане дети явно стремились к успеху в собственной деятельности, к совершенствованию и требовали внешней оценки своих усилий, особенно, если эти усилия оказывались успешными. Авторитетной при этом становилась не только и не столько оценка учителя, воспитателя, сколько всей социальной группы, то есть, других детей.”

Вот почему, не на шаг не отступая от гуманистических представлений о человеке, мы занимались с 6–летними детьми коллективной творческой деятельностью, методика которой в отечественной педагогике блестяще разработана профессором Игорем Петровичем Ивановым и его последователями, к которым некоторые из наших Монтессори-педагогов себя причисляли. В варианте нашей московской школы Монтессори это выглядело как коллективное воплощение в жизнь неких проектов, традиционных или рожденных в связи с событием или внезапно возникшей и привлекательной для всех целью. Методически воплощение любого проекта имеет три основных части: коллективное планирование (Совет проекта), коллективное воплощение и коллективный анализ с выявлением «сухого остатка». Что происходило с ребенком на каждом из этих этапов? Какие свои потребности он мог реализовать? Прежде всего – стремление идентифицировать себя с группой («все участвуют и я тоже), еще – возможность применить свои недавно приобретенные умения («я буду рисовать декорации или напишу письменными буквами приглашения») еще – возможность получить одобрение взрослых (тот, кто участвует – тот молодец) или подтверждение собственной успешности («я прочту со сцены стихи, и мне будут хлопать»). Для многих детей уже в этом возрасте важно ощутить собственное превосходство («благодаря мне наша команда хорошо выступила в эстафете»). Для 6–7-летних особое значение имел коллективный анализ состоявшегося события. Он открывал реальную возможность становления рефлексивного сознания ребенка, который делает еще одну попытку «встроить» внутренний личностный голос своих представлений о пережитом в общий хор, возможно, иных, представлений о том же. Ребенок делает шаг к осознанию не настоящего, а ранее свершившегося в его жизни и предлагает на круг собственную версию.

Наши повзрослевшие выпускники и сейчас вспоминают эти коллективные творческие дела – учебные спектакли, камерные вечера, балы, Рождественские празднества и многое другое, часть из которого навсегда осталась в их детстве и никогда больше не повторится.

Мир их нынешних увлечений

Жизнь животных. Журналистика (пишу статьи в «Новую газету»). Работаю юристом в банке. Учу языки (норвежский, английский, немецкий). Спорт и фотография. Горный спорт, разряд по альпинизму. Скалолазание, сноуборд, теннис. Учу английский и французский. Играю на скрипке и фортепьяно, увлекаюсь живописью, хожу заниматься в ЦДХ. Занимаюсь исторической реконструкцией. Нравится японская музыка. Настольный теннис – играю за сборную МГУ. Окончила музыкальную школу. Играл в хоккейной команде «Евромед», был вратарем, теперь играю в сборной МГУ по гандболу. Знаю, как можно сбросить сразу 20 кг! Учу язык урду и хинди. Учу английский, испанский, итальянский и начала голландский. Занимался в военно-патриотическом клубе Морской Пехоты, РБ, стрельбища, брейк денс, бальные танцы, плавание. Увлекаюсь компьютерным дизайном. Интересуюсь моделированием ювелирных изделий, работаю дизайнером-верстальщиком. Играю в ска-панк-кор-фанк-рок группе the VB на саксофонах. Пишу стихи и пьесы.

Наверное, слова, которые я сейчас скажу, покажутся слишком торжественными и несколько напыщенными. Но это абсолютная правда, что тогда, в конце девяностых, работая в Монтессори-школе, мы сознательно отказались от своей миссии обучать детей и профессионально предоставили им условия для самостоятельного развития и освоения человеческой культуры. Этот заряд самостоятельности и стремления к познанию мира наши ученики сохранили, похоже, на всю оставшуюся жизнь. Кем бы они ни стали, какую биографию ни прожили – они навсегда сохранят в себе звон нашего маленького школьного колокольчика, передаваемого по кругу…


Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *


6 + шесть =